(Окончание) Легенда о царском брате: Великий князь Михаил Александрович - Соловецкий патриарх Михаил

 Начало...

 История 18-летней Зои, согласно церковным преданиям, произошла в 1956 или в 1955 г. в Куйбышеве, на улице Чкалова. Там жила некая Клавдия Болонкина, сын которой Николай пригласил в дом друзей, в том числе и Зою. Поскольку Николай задерживался, то Зоя решила потанцевать с иконой святителя Николая Чудотворца, но окаменела. Икону из ее рук якобы смог забрать только благочестивый иеромонах Серафим (Полоз), которого в дальнейшем власти попросили отказаться от причастности к делу Зои. Иеромонах отказался, был обвинен в мужеложестве, отбыл срок и в Куйбышев не вернулся. По народным рассказам, Зоя ожила, но рассудок ее помутился: без воды и питья она простояла 128 дней[36]. Эта версия иногда дополняется подробностями, например, о том, что Патриарх Алексий (Симанский), услышав историю про Зою, якобы сказал: «Кто наказал, Тот и помилует». Легенда сохранила рассказ о благочестивом старце (вероятно, о самом Николае Чудотворце), который попал в комнату к Зое лишь с третьего раза — до того вызванная безбожными властями охрана не пускала. Он и «пробудил» девушку. Архивные материалы, посвященные этой истории, говорят современные ее сказители, утрачены во время недавнего пожара в здании самарского УВД[37].

М.А. Поздеев. Следственное фото

 Собственно говоря, эту историю по-своему и рассказывает В. Мосс, обращая внимание лишь на то, что патриархийные «попы» и «даже Патриарх Алексий», приезжавшие и служившие молебны, изъять икону из рук Зои не могли. «И только за три дня до Пасхи владыка Серафим пришел и взял икону у нее с очень простыми словами: «Ну, что, настоялась? Давай сюда икону». Зоя пришла в себя, а потом рассказывала: «Ой, мама, как страшно на том свете. Как люди заблуждаются, когда они серьезно относятся к этой жизни и шутят о той загробной, даже не зная, что ждет их». Три дня она прожила и в Светлое Христово Воскресение преставилась ко Господу»[38].

 Легенда, понятно, морализаторская, но в нашем случае важно отметить использование имени: и в первом, и во втором случаях некий Серафим предстает тем приходящим праведником, который только и может разрушить заклятие. Если «традиционная» легенда говорит о благочестивом монахе Серафиме Полозе, обвиненном недругами в мужеложестве, то «катакомбная» в этом благочестивом видит не кого-нибудь, а «Серафима Поздеева». Да и не о том речь. «Серафим Поздеев» постепенно становится церковно-исторической личностью, с «биографией», в которой нет упоминаний о балаганной молодости и детстве, проведенном в притоне у бабки-содержательницы.

 Конечно, не все «катакомбники» «признавали» Серафима как «истинного архиерея», но большинство среди них называли его епископом, критикуя лишь его «соглашательскую» политику по отношению к Московской Патриархии. Помещая в своем журнале таблицу с именами катакомбных иерархов 1941–1991 гг., сторонники ИПХ отметили и архиепископа Серафима (Поздеева; в схиме Антония; 1887 — 3 мая 1971). Он назван «Смоленским» архиереем, которого хиротонисал Патриарх Тихон (хотя последнее и поставлено под вопрос). Характеризуя принадлежность архиепископа, «истинно-православные» написали сергианин, тем самым давая понять, что Серафим Поздеев, по их мнению, принадлежал к патриархийному (т.е. официальному) священству. Пытаясь убрать недоразумения, в примечании они отметили, что Серафим «был принят в общение с М[осковской] П[атриархией] митрополитом Мануилом (Лемешевским)... оставаясь, однако, на нелегальном положении. Естественно, — резюмируют авторы примечания, — все происходящие от него не имеют никакой каноничности»[39].

 О каноничности мы судить не будем — это не наша проблема, но все-таки отметим факт опосредованного признания «конкурирующей фирмой» епископского достоинства «Серафима Поздеева». Отметим также, что его не называют братом царя — царские «корни» еще не проросли. Сами «серафимо-геннадиевцы», составляя биографию своего аввы, первоначально писали о его происхождении «из древнего аристократического рода». Согласно этим сведениям, он отказался эмигрировать, после революции 1917 г. сблизившись с Патриархом Тихоном, в 1925 г. его хиротонисавшим. Многие годы провел в заключении; после войны, проживая в Оренбургской (Чкаловской) области, встречался с Мануилом (Лемешевским), разрешившим ему официально служить. По свидетельствам очевидцев, пьянствовал, объясняя, что делает это в целях конспирации. В 1956 г. по состоянию здоровья был выпущен на свободу, чему некоторые его «духовные чада» не хотели верить, обвиняя в предательствах и утверждая, что выпустили его на условиях сотрудничества с КГБ.

 Вот такая любопытная биография Михаила Александровича Поздеева, родившегося, заметим, в 1874 г. Согласно второй версии биографии, Михаил Александрович Поздеев родился в 1885 г. и в 1919 г. принял иночество в Арзамасе. Был хиротонисан Патриархом Тихоном, после 1927 г. признавал митрополита Сергия (Страгородского), неоднократно арестовывался. Согласно третьей версии, Михаил Алексеевич Поздеев родился в селе Дебесы в 1887 г. Эту биографию мы уже знаем, как знаем и мотивы, заставлявшие Поздеева выдавать себя за архиепископа[40].

 Столь странный архиепископ, однако же, пользуется уважением среди тех, кто называет себя хранителем «истинного» православия, при этом резко негативно относясь и к истинно-православным христианам, и к сторонникам «Богородичного центра». Одно из новых религиозных образований — так называемая Российская истинно-православная Церковь, предстоятелем которой до марта 2006 г. являлся «митрополит Московский» Рафаил (Прокопьев), считает Серафима (Поздеева) последним активным деятелем церковного сопротивления, выпущенным на свободу только в 1964 г. Однако, уважая его память, данная религиозная структура воздерживается от упоминания его в сане архиепископа, «поскольку в связи с длительным его пребыванием в лагерях не сохранились свидетельства о Архиерейской хиротонии, что не умаляет, тем не менее, его заслуг как деятеля Катакомбной Церкви»[41].

 Вот так: конечно, признать Серафима архиепископом (тем более великим князем) не можем, но выдающимся деятелем Катакомбной церкви признаем несомненно. Мифы завораживают, не давая возможности отказаться от «своих» героев, даже если они от начала до конца сконструированы. Серафим оказывается символом борьбы с тоталитарным советским режимом, с компромиссами официальной церковности, с врагами веры и благочестия. О том, как он на самом деле вел себя на следствии и суде, как выдавал всех, кто ему помогал, разумеется, предпочитают не говорить. Получается, будто существовали два разных человека — «правильный» Серафим и Серафим-провокатор. Первый — «свой», второй — «засланец» злых сил, олицетворяемых вездесущими секретными службами. Это чувство не будет покидать нас и далее, при разговоре о том, как Серафим Поздеев был превращен в величайшего святого прошлого века и окончательно «переродился» из «просто аристократа» в младшего брата императора Николая II.

 Перерождение связано с деятельностью уже неоднократно упоминавшегося «Богородичного центра», возглавляемого харизматическим лидером Иоанном Береславским, личностью по-своему удивительной. Писатель-графоман, наделенный талантом много и сумбурно говорить обо всем на свете, Иоанн Береславский сумел собрать вокруг себя большую группу приверженцев и организовать религиозную структуру, которую в последнее время все чаще называют «тоталитарной сектой». «Его жизнь — сплошной дзен, парадокс и кризис, — пишет о нем один из его сторонников. — Ничего не повторяет дважды. Не может дважды. Не может более нескольких дней усидеть на месте. Всегда в поиске, в пути устремлений, всегда — предельно "включен"». Прямо скажем, нетипичное начало биографии. Куда «включен» — остается гадать. Очевидно, в «инобытие», которым его и привлекло Православие[42]. Адепты называют Блаженного Иоанна (именно блаженного) помазанником, «а помазанник никогда не проигрывает»[43]. Помазанник Божий — это, действительно, нечто сверхвеликое, не поддающееся рациональному осмыслению. А раз не поддающееся осмыслению, значит, не имеющее логических характеристик, — только «духовные». Ведь «помазанник» говорит «духом», какие к нему требования. Наш помазанник прошел школу исканий в надежде получить вожделенную «истину». Разумеется, он примкнул к «катакомбникам». В поисках «инобытия» оказался у «секачевцев» — последователей «митрополита» Геннадия Секача (1897–1987), бывшего патриархийного клирика, много страдавшего «за веру» и принявшего епископскую «хиротонию» от Серафима Поздеева буквально за несколько дней до смерти последнего.

«Схимитрополит» Геннадий (Секач)«Архиепископ» Иоанн (Береславский)

 В 1991 г. Береславский вместе со своим соратником «игуменом» Ильей Поповым даже выпустит «Жизнеописание главы Истинно Православной Церкви времен хрущевско-брежневских репрессий схимитрополита Геннадия», в котором поведает читателям о двух встречах Поздеева и Секача — в 1939 г. в гомельской тюрьме и в 1971 г. в доме «архиепископа»[44]! Рассказывая о встречах, Береславский и Попов не забывают указывать на аристократизм Серафима — то ли выходца «из древнего царского рода», то ли «приближенного самого царя»[45]. И, хотя название жизнеописания не соответствует истории главы Истинно-православной Церкви (ведь архиереем Геннадий стал, если верить Береславскому, только в 1971 г., и, следовательно, не мог возглавлять Катакомбную церковь ни при Н.С. Хрущеве, ни в первые годы правления Л.И. Брежнева), оно позволяет понять, что Береславский свою «каноническую правомочность» безусловно выводит от Секача.

 Согласно официальной версии «Богородичного центра», в 1985 (или в 1987) г. секачевские «иерархи» рукополагают Береславского в сан иеромонаха. Однако уже через год между секачевцами и Береславским происходит разрыв отношений: «иерархи» сочли своего выдвиженца еретиком. Подобные пертурбации не остановили «Блаженного Иоанна», который к 1991 г. уже называет себя епископом. Считается, что «епископом» он стал благодаря «архиереям» Украинской Автокефальной Православной Церкви, возглавлявшейся бывшим епископом Московской Патриархии Иоанном (Бондарчуком; 1929–1995)[46]. Вот так, считая себя наследником «катакомбных» архиереев — идейных борцов с «красной Патриархией», сам Береславский получил рукоположение от одного из бывших ее епископов. Логики в свершившемся искать не будем, она нам не поможет понять действия «пророка». Отметим только, что вскоре «Богородичный центр» был зарегистрирован как «Московская городская профсоюзная организация священников и монашествующих», в июне 1991 г. преобразован в общественно-просветительский фонд «Богородичный центр», с 1993 г. называвшийся «Фондом Новой Святой Руси».

 Летом 1992 г. в Управлении юстиции Мосгорисполкома была зарегистрирована первая религиозная община «Церкви Божией Матери "Преображающейся"», а в феврале 1997 г. богородичники сменили старое название, приняв новое: «Православная Церковь Божией Матери Державная»[47]. Вот эта замечательная организация и довела дело «превращения» Серафима Поздеева в великого князя Михаила Александровича до завершения, на практике показав, что на свете нет ничего, что нельзя было бы превратить в полную глупость.

Икона Серафима (М.А. Поздеева). Используется «Богородичным центром»Икона Серафима (М.А. Поздеева). Используется «Богородичным центром»

 Нам уже приходилось говорить, что первоначально Серафим Поздеев не выставлялся в качестве царского брата, но идея о его «знатном» происхождении, очевидно, подсказывала богородичникам ход их дальнейшей мысли. В самом деле: указывая на Поздеева как на «отца-основателя» иерархии «истинных православных», трудно было не соблазниться простой идеей о его великокняжеском достоинстве — ведь тогда получалось, что «их» духовный лидер — не только иерарх, но и мирской самодержец! С такой «защитой» можно было смело нападать на «красную Патриархию», представляя себя охранителями белых риз православной веры и бесстрашными борцами с «красным драконом» большевизма. С драконом этим, как и с Патриархией, богородичники неустанно боролись в своих книгах, выставляя себя подлинными героями духовной брани и наследниками дореволюционной Церкви.

 «Богородичная Церковь, наследующая от Церкви Небесной, — писали ее «священники» еще в начале 90-х гг., — имеет и прямую традицию преемства от Российской Православной Церкви Тихоновской ветви. Один из нескольких уцелевших Соловецких архиереев, правопреемник Русского православия Серафим Поздеев, наряду с архиепископом Гермогеном Ташкентским (давшим заочное благословение с Ташкентской кафедры), выпущенный в 59 г. из стен ГУЛАГа умирать, рукоположил в епископы старца-странника Геннадия Секача, ставшего позднее схимитрополитом и главой катакомбной ИПЦ (организовал 12 монастырей, постриг более 500 монахов и создал, укрепляемый Свыше, великое катакомбное движение)»[48].

 Вот так просто и незатейливо: Серафим Поздеев и Гермоген Голубев «благословили». Стоит только указать, что архиепископ Гермоген (Ермоген; 1896–1978) был патриархийным архиереем, с 1953 по 1960 г., действительно, служившим в качестве епископа Ташкентского и Среднеазиатского. Почитавшийся верующими и плохо переносившийся официальными советскими властями, владыка практически все 30-е гг. провел в ГУЛАГе, но ни в какие «катакомбы» не ушел. То, что именно его мифологи «Богородичного центра» постарались связать с Серафимом Поздеевым, весьма показательно и характерно: ведь у «правопреемника» русского православия должен был быть достойный церковный наперсник.

 Правда, больше о Гермогене (Голубеве) богородичники не вспоминали: фактические данные, сознательно фальсифицируемые, на всякий случай следует давать гомеопатическими дозами. Важно подчеркнуть иное: Серафим «породил» Геннадия, Геннадий рукоположил священство Новой Церкви, и соответственно «архиереи и священство Церкви Пресвятой Богородицы имеют прямое преемство от Патриарха Тихона и от архиереев Тихоновской Церкви. Иерархическая ветвь прослеживается полностью»[49]. Эту фразу богородичники не уставали повторять как священную мантру, дабы читатель не усомнился в их «истинности». При этом с датами и цифрами у них достаточно свободные отношения. Серафим, согласно цитированному выше опусу, был отпущен из ГУЛАГа умирать в 1959 г. (хотя встречаются и иные датировки, например, 1964 г.). Геннадия Секача он рукоположил в 1971 г., следовательно, и «заочное благословение» архиепископа Гермогена на это дело должно было (если на минуту поверить богородичникам) последовать тогда же. Но в 1971 г. архиепископ Гермоген жил на покое в Жировицком монастыре (в Белоруссии), после Ташкента сменив одну за другой Омскую и Калужскую кафедры. «Благословлять» из Ташкента он никак не мог.

 Но вернемся к Серафиму. В начале 90-х гг. он еще «просто Старец», противостоящий «дракону». В качестве «служителей» этого «дракона» богородичники выставляют Московскую Патриархию — «Церковь лукавствующих», которую окончательно запутал «институциональный демон». Только «на Соловках Церковь потеряла все черты институционализма»[50], стала совершенно другой. К этой новой Церкви Московская Патриархия — «засохшая ветвь» — не имеет никакого отношения. Получается, что и новые святые не имеют к Московской Патриархии никакого отношения, как ранее бывшее, пережитое, не имеет отношения к чаемому будущему.

 Символом «чаемого будущего» и стал для богородичников Серафим Поздеев, о котором они стремились писать не только в своих книгах, но и в массовых изданиях, в том числе и «патриотической» направленности. В начале третьего тысячелетия о нем заговорили как о великом князе Михаиле. Почему только тогда? Однозначного ответа у меня нет, однако предположение имеется. Вероятно, идея овладела богородичными лидерами (и в первую очередь Иоанном Береславским) после того, как им стало известно о том, что некий Михаил Алексеевич Поздеев, начиная с 20-х гг., выдавал себя за брата царя и за православного архиерея с именем Серафим. Информация об этом стала распространяться благодаря уральским ученым, прежде всего М.Ю. Нечаевой, работавшей с документами ОГПУ — НКВД — МГБ, касавшимися самозванческих деяний М.А. Поздеева.

Икона, используемая «Богородичным центром». Центральное место в композиции занимаем Серафим (М.А. Поздеев)

 Старые мифы оказалось возможным укрепить новыми данными, разумеется, полностью выхолостив историческую составляющую документов. Информация о Серафиме Поздееве по-новому интерпретируется и начинает активно публиковаться. В 2004 г., в частности, статья о выжившем в 1918 г. «великом князе» появляется на страницах газеты Александра Проханова «Завтра». Мир, действительно, полон парадоксов: патриотическая газета, в которой то и дело публикуются статьи о «святом» Сталине и о великом советском проекте, вдруг печатает статью богородичников, к тому времени более десяти лет не устававших сравнивать Сталина с сатаной, а КПСС — КГБ — Красную Церковь называть «черным треугольником» (или трехголовым чудовищем, драконом). С чем сие было связано?

 Ответить не берусь. Скорее всего с отсутствием какого-либо исторического чутья и нравственных приоритетов у издателей «Завтра». Автором газетной статьи о «Последнем русском царе» был Олег Афанасьев, составитель биографии Блаженного Иоанна. Используя сказочную форму подачи материала, О. Афанасьев сразу заявляет читателям, что Михаил Александрович — личность библейская, судьба его «таинственно-загадочна» и сокрыта от непосвященных. Так, с самого начала читатели вводятся в «тайну», становятся причастны к разгадыванию загадки. Она и не скрывается: О. Афанасьев ошарашивает читателей заявлением о тридцати девяти годах, проведенных великим князем в ГУЛАГе. Немного знакомый с биографией Михаила Александровича сразу же вспоминает: а ведь царский брат до «расстрела» и прожил только тридцать девять лет...

 Мистика цифры! Как не увлечься. Разумеется, говорится и о том, что в истории с расстрелом Михаила Александровича не все просто, точнее, совсем не просто. А далее, уже без обиняков, — «настоящая история»: «Согласно соловецкому преданию, в XVIII веке бывшему духовнику Петра I Иову (в схиме Иисусу) на острове Анзер явилась Пресвятая Богородица: "Поставьте здесь Голгофо-распятский скит. Спустя два века здесь прольется море крови, и место это будет названо Второй Голгофой"». Вот, оказывается, с чего все начинается — с предания. Конечно, можно ехидствовать, заявив, что у Петра Великого не было такого духовника, или по крайней мере историкам о нем ничего не известно, но это сущие пустяки: в «духе» духовник виднее. Да и не важно это. Важно, что Михаил Александрович, оказывается, связан с трагической историей русской Голгофы XX в. — Соловков. А о них наш автор уже пишет непосредственно со слов своего «духовидца» — блаженного Иоанна, ссылаясь на его опус 2003 г. «Серафим — патриарх Соловецкий».

 В сем творении содержится прямая речь владыки Серафима, которая каким-то чудом Божьим дошла до ушей Блаженного. Ему Серафим (т.е. Михаил Александрович) поведал, что, пытаясь убить, красноармейцы стреляли в него двадцать раз. А после cтрельбы, не причинившей вреда великому князю, побежали, побросав оружие и думая, что он, Михаил Александрович, их застрелит: ведь о нем шла молва как о новом Суворове среди солдат. Но новый Суворов был выше всего этого: выбросил оружие (!) и с презрением ушел. Ушел, понятное дело, в новую жизнь. Очевидно, ушел вместе со своим секретарем (расстреливали-то вместе). Однако, что стало с Н.Н. Джонсоном, ни блаженный Иоанн, ни О. Афанасьев не пишут. А напрасно! Пропал интересный сюжет.

 Спасибо, что хоть «линию» Михаила Александровича постарались выписать, указав, как окровавленный (значит, красноармейские пули в великого князя все-таки попали!) он прошел, творя молитву, несколько десятков верст. Интересно, а сами авторы, будучи здоровыми и на подъеме, проходили когда-нибудь несколько десятков верст? На это не каждый суворовский чудо-богатырь мог сподобиться! Но оставим скепсис: Михаил Александрович добрался до Белогорской обители, где его приютили и дали документы одного из расстрелянных монахов — Серафима Поздеева[51]. Слава Богу, завязка рассказа удалась: имя для великого князя получено. И, хотя в других книгах Блаженный Иоанн пишет, что Михаил Александрович тайно подвизался в монастыре с 1918 по 1925 г. и лишь после смерти (не расстрела!) монаха Михаила (не Серафима!) Поздеева с разрешения игумена взял его документы[52], главное остается: великий праведник XX в. Серафим — это великий князь Михаил.

 Вот как вспоминал он сам: «И сложил я царский венец, чтобы стяжать старческий, видя в нем совершенную радость и призвание». То, что «в миру» оставил он любимую жену, никак не решив вопрос о своем брачном состоянии, даже и объяснять не надо: стяжание «старческого» венца — подвиг, равного которому нет; стоит ли «стяжателю» задумываться над сущей безделицей — над браком?! Вот, очевидно, Михаил Александрович (он же Серафим) и не задумался, равно как его главный «интерпретатор» Блаженный Иоанн. Даже монашеский клобук носил новый Серафим днем и ночью, дабы никто не заметил его сходства с отцом — императором Александром III. А дальше — больше. Оказывается в богоспасаемом Белогорском монастыре жил духовник Патриарха Тихона, некий старец Николай. Он и направил Серафима в Москву, где по его благословению Святейший и посвятил бывшего великого князя во епископы, да не просто епископы, а как своего преемника! Михаил, вернее, Серафим, вошел в инобытие, доказав свою царственность десятилетиями, проведенными в сталинских застенках, но в порфире небесной любви!

 А какое резюме? Чрезвычайно простое и ясное: «Вторая Соловецкая Голгофа открыла тайну Христа Святого Духа, открыла человечеству дверь грядущей богоцивилизации. Совершилось великое искупление, и к нему еще никто не приобщен». Понятно, что «тайна Соловецкой Голгофы сокрыта новыми фарисеями», «что возрождение России и стран мира напрямую связано с поклонением Соловкам», что «Соловецкая Голгофа — сумма всех страданий не только русского народа, но и всего человечества». Непонятно лишь, как Серафим Соловецкий обращается к Президенту России («и правителям») с заявлением о том, что прославление Соловков почти мгновенно изменит судьбу страны, выдвинув ее в авангард мировой истории и сделав ее могущественнейшей державой мира. Неужели посредством «медиума» Береславского, пытающегося убедить всех, что в ГУЛАГе Серафима называли русским богом, творившим «неслыханные чудеса», сравнимые с теми, что творил в свои земные дни сам Спаситель?[53].

 Вопрос, понятно, риторический, и все же недоумение остается. Как подобное «творение» о великом князе — Соловецком Патриархе могло появиться в газете, где публикуются, хотя и идеологически ангажированные, но в большинстве своем психически адекватные публицисты и политики? Как в газете, главный редактор которой стремится доказать свою православность, могла появиться статья, которую нельзя назвать даже благочестивой сказкой, ибо в ней попираются решительно все устои и традиции русской христианской религиозности и предлагается прославление не конкретных мучеников и исповедников, а Соловков? Почему тогда не ГУЛАГа? Конечно, Соловки есть символ страданий невинных жертв террора, но зачем тогда говорить, что прославление символа приведет к мгновенному изменению страны? Ведь евангельские чудеса совершались Христом не для доказательства могущества Его проповеди, а ради ближних, нуждавшихся в помощи. У Блаженного Иоанна мы ответа не найдем, как не найдем его и на страницах газеты «Завтра», оказавшейся сознательной жертвой дешевой сенсации.

 Но «превращение» проведено. Долой всякие сомнения. Отныне богородичники разрабатывают свое «богословие», опираясь на созданный культ «Серафима Романова», который «следующий после Богоматери» достиг «степени обожения и бессмертия, стал у древа жизни»[54]. Осталось подобрать новые эпитеты — и дело сделано. Блаженный Иоанн без труда их подбирает, указывая, что на Соловках Бог встретился с человеком и что этот человек — Серафим — Авраам третьего тысячелетия. Он — единственный противостоящий язычеству и идолопоклонничеству, единственный не сломленный в коммунистической России герой, противостоявший всей системе. Да, «были и другие, отвергавшие коммунистический строй, но ни один не мог противостоять в такой силе духа, как этот последний русский царь. Ни один не принял такого креста и не прошел уничижения, достойного царя, сравнимого разве что с подвигом его брата Николая II. На Николая мир уже прозревает. Серафима же, Михаила Романова, забыл. Господь хранит его для Откровений — III»[55].

Книги Иоанна Береславского о Серафиме (М.А. Поздееве)Книги Иоанна Береславского о Серафиме (М.А. Поздееве)Книги Иоанна Береславского о Серафиме (М.А. Поздееве)

 Богооткровения — III, очевидно, — откровения III тысячелетия, которые будут сообщаться страждущим Блаженным Иоанном по мере необходимости, им самим установленной. Судя по прозвучавшим словам, богородичники вполне могут внести свой посильный вклад и в развитие «богословия» Николая II, на фоне которого «цареискупительные» заключения «традиционных» православных могут показаться детским лепетом. Но это — дело возможного будущего. Не стоит забегать вперед. Пока достаточно истории Серафима-Михаила, «победителя ГУЛАГа», о котором, не удержавшись, написала несколько слов и З.А. Крахмальникова, известный по советским еще временам диссидент, писатель и религиозный публицист. Парадоксально, но именно ее послесловием завершается книга Иоанна Береславского о Серафиме. Этот мифический герой видится Зое Александровне «мыслителем и праведником», одарившим «Россию своими откровениями о Соловецкой голгофе, о победе Крестной любви над адом и смертью, о рождении Огненной иерархии старцев-победителей и о злодействе и пошлости лидеров коммунизма, соорудивших лагеря смерти для тех, кто захочет совершить "побег" из "советского рая"»[56]. Сказано красиво, но о ком? З.А. Крахмальникова, вероятно, не слишком задумывалась над этим, попав в «сладкий плен» басен новоявленного богородичного гуру. Вера в лучшее, в олицетворенный идеал не может не вызывать уважения, но принимать участие в популяризации бесчестной сказки — не лучшая участь для честного человека, осуждавшего «горькие плоды» официальной Русской Православной Церкви.

 И все же, кого богородичники противопоставляют своему Серафиму, «Патриарху Соловецкому», ведь он для них — своего рода религиозное знамя, «отец солнечной иерархии»? Ответ может показаться парадоксальным, но главный «идейный» враг для них — Иосиф Волоцкий, «предатель» дела Святой Руси. «В XVI в. дьявол по попущению Божию послал злодея великого, — пишет Блаженный Иоанн, — и Иосиф Страшный свою иерархию предначертал на пятьсот лет вперед»[57]. Вот, оказывается, кого противопоставляют «патриарху Соловецкому» XX века!

 Подобная критика волоколамского игумена не нова. Роковой фигурой считал Иосифа Н.А. Бердяев[58], о нем жестко писал религиозный философ русского зарубежья П.К. Иванов, автор нашумевшей в свое время книги «Тайна святых: Введение в Апокалипсис». Иванов подчеркивал, что Иосиф стал проповедником нового учения в Русской Церкви, превознося «материальную зажиточность и богатство как некую священную необходимость для монашества и иерархии». Православного царя, указывает философ, Иосиф превозносит за охрану Церкви, суд царя называет самым высшим. Но царь возвеличивался до тех пор, пока не знал снисхождения к еретикам, беспощадно их казнил. Насилие над инакомыслием, привлечение государства к уничтожению еретиков воспринималось Иосифом как первейшая государственная необходимость, что, по мнению П.К. Иванова, следует считать настоящим церковным преступлением[59].

 Резко критиковал иосифову теорию государственного покровительства Церкви и выдающийся русский историк П.Н. Милюков. «Иосиф готов был считать торжество московских государственных порядков торжеством самой Церкви и содействовал ему всеми возможными средствами», — писал Милюков, указывая, что и на монастырь игумен смотрел «как на своего рода государственное учреждение, имеющее целью подготовлять иерархов для государственной Церкви»[60]. Таким образом, уловив главную причину критики Иосифа Волоцкого русскими интеллектуалами, богородичники решили использовать критику церковно-политических воззрений Иосифа для конструирования собственной «философии истории». Ничего выдающегося в этом нет: часто формирование новых идеологических схем производится за счет разрушения старых.

 Богородичники прошли старым проверенным путем, с гневом указав, что «пятьсот лет иосифлянские смуты наполняли Святую Русь! Иосифлянцами, — восклицал Блаженный Иоанн, — были и старостильники, и никонианцы, и эрпэцешники и катакомбники, — озлобленно-ожесточенные, чуждые покаянию, с приражениями превратных садистских образов патологического подсознания Иосифа, — верили в Бога, которого нет»[61]. Вот так: все бывшие до нас представители «официальной» русской церковности, поддерживавшие взгляды Иосифа Волоцкого, не были и не есть наследники Святой Руси. Это наследство принадлежит только носителям подлинной божественной любви — богородичникам. В их лице Святая Русь отвергла «иосифлянскую нечисть», а «иерархия Серафимова преобразит вселенную»[62]. Именно такой якобы хотел видеть иерархию император Николай II в 1905 г., желая отречься от престола. Но тогда не вышло, выйдет сто лет спустя, в 2005 г. И, в самом деле, почему нет: ведь «грядет и уже сошла неописуемая иерархия Брачного чертога»[63]?

 О чем же и говорить, как эту иерархию определять, если она неописуемая? В нее соответственно надо только верить, верить в ее харизматического лидера, как и во все то, что он говорит и пишет, — о Серафиме Поздееве/Романове прежде всего. Мифический образ создан, место в нашем «пантеоне славы» ему определено. Остается ждать развития истории, не слишком в этом ожидании полагаясь на здравый смысл сочинителей, но в очередной раз соглашаясь со старинной народной присказкой: «Сказка — ложь, да в ней намек», который есть урок для «добрых молодцев.

 Примечания...

 Обсудить на форуме

Поделиться:  
  1. Легенда о царском брате: Великий князь Михаил Александрович - Соловецкий патриарх Михаил
  2. (Окончание) Легенда о царском брате: Великий князь Михаил Александрович - Соловецкий патриарх Михаил
  3. Примечания


в разработке

Документы общеправославного значения

Современные межправославные отношения

Древлеправославная Церковь Христова Белокриницкой иерархии

Русская Православная Старообрядческая Церковь в Румынии

Русская Древлеправославная Церковь

Расколы и разделения в Русской Православной Церкви XX-XXI ст.

Украинские церковные расколы

Русская Православная Церковь Заграницей и греческий старостильный раскол

Расколы в Румынской Православной Церкви

Расколы на территории Западной и Центральной Европы

Episcopi vagantes

Внутрицерковное сектантство и околоцерковная мифология

http://medium.com/ Игоря Мазепу.